Главная » Книги

Дитмар Карл Фон - Поездки и пребывание в Камчатке в 1851-1855 гг., Страница 16

Дитмар Карл Фон - Поездки и пребывание в Камчатке в 1851-1855 гг.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

режде совершенно безлюдной. Для приведения этого плана в исполнение с западного берега, из острогов Морошечной, Белоголовой и Компаковой тотчас же переселено было сюда несколько семей, причем начальство нимало не поинтересовалось узнать, годится ли для заселения выбранный им участок. Потомки переселенцев влачат теперь самое плачевное существование. Почти совершенно неспособные к работе из-за упомянутой страшной болезни, они, ничем не защищенные от суровых северных ветров, живут здесь очень близко от высоты перевала, ведущего из долины р. Камчатки к южному концу полуострова. Далее, рыба доходит сюда в небольшом количестве и в изнуренном состоянии, следовательно, зимние запасы здесь можно собирать лишь с трудом, и то неудовлетворительно. При неспособности пущинских обывателей к работе немудрено, что и огородничество им не дается и что они с трудом добывают нужный корм для своего рогатого скота (11 голов) и лошадей (2).
   Вечером ветер наконец повернул в другую сторону, разогнал тучи и разбудил в нас надежду завтра выбраться из нашей тюрьмы. В долине Камчатки все знают примету, что северные ветры приносят дождь, южные же, напротив, - чудные, сухие дни. К югу от перевала, в долине р. Быстрой, наблюдается как раз противное.
   После ночи, крайне неприятно проведенной из-за насекомых и зараженного воздуха, мы могли тронуться в путь утром 30 августа. Дорога через перевал Камчатской Вершины к Ганалу длинна и, по-моему мнению, ошибочно считается равной всего только 55 верстам. По недостатку в людях роль проводника взял на себя сам тойон. Дорога от Пущиной идет по правому берегу Камчатки и прямо на юг. Долина быстро поднимается по направлению к перевалу, представляет совершенно плоское дно и очень заметно суживается. Река становится речонкой и течет в виде прозрачного, холодного горного ручья по многочисленным крупным галькам, которые состоят главным образом из гранитов, слюдяных сланцев, зеленокаменных и сланцевых пород. Прежде всего мы опять въехали в прекрасный березовый лес (В. Ermani), с неоднократно уже описанным подседом и с чащами шаламайника на низинах. С дальнейшим передвижением подсед в березовом лесу изменился, и часто стали попадаться можжевельник, кедровник и Rhododendron chrysanthum (пьяная трава). Проехав еще далее, мы достигли участка долины, лишенного древесной растительности; на дне долины видно было множество очень мелких возвышений (бугров), состоявших как бы из сдвинутого в кучи аллювиального наноса и поросших ползучим кедровником. Как раз к югу от этих бугров находится место соединения обоих главных истоков р. Камчатки. Последние приходят с юга и до соединения текут на довольно большом протяжении почти параллельно и очень близко друг к другу. Западный исток, более крупный по протяжению, приходит, описывая очень большую дугу, со Срединного хребта, где начинается из очень рыбного озера, между тем как восточный, которым мы переправились несколько далее к югу, начинается далеко в восточных горах. Этот восточный рукав прорезывает предгорья в небольшом ущелье, покрытом лесом, и сам начинается двумя ручьями, из которых один течет с вулкана Бакенинг и содержит в себе обломки пористых, красных и серых лавовидных пород; другой, более северный, течет с крутых южных острогов Валагинских гор и приносит обломки зеленокаменных пород и сланцев. Переправившись через восточный рукав, мы дошли, вместе с тем, до пределов леса и вступили в обширную тундру, которая занимает короткую расширенную часть долины. Здесь стояла пустая юрта, выстроенная обывателями Пущиной для защиты проезжающих от непогоды. Поверхность тундры покрыта мхом, из которого выглядывают Betula nana, маленькие, совсем хилые ивы, шикша (Empetrum) и голубика, местами же выступают обломки богатых кварцем зеленоватых сланцев. В не особенно большом расстоянии от только что упомянутой юрты мы, на голой тундре, достигли высоты перевала, общеизвестной Камчатской Вершины, которая по Эрману лежит на высоте 1200-1300 футов над уровнем моря, между тем как окаймляющие ее горы достигают приблизительно 4000 футов. Отсюда я увидал Баккенинг под углом в 126° и середину высокого, дикого Ганальского кряжа (Ганальские Востряки) под 188°.
   Срединная долина Камчатки, наибольшего возвышения которой мы достигли в описываемом месте, простирается, оставаясь такой же узкой, еще далее на юг; но, начиная с этого водораздела, она становится уже долиною р. Быстрой, несущей свои воды в Охотское море. И здесь долина точно так же сужена подступающими к ней с обеих сторон лесистыми предгорьями, а дно ее покрыто голой тундрой, которая, начиная отсюда, однако обнаруживает явственный наклон к югу. Срединный хребет, начиная с Вершины, становится гораздо площе и тянется в виде возвышенной, покрытой лесом, холмистой области на юг и юго-запад, все время ограничивая долину р. Быстрой с запада. На востоке над тундрой круто поднимаются Ганальские Востряки, высота которых по Эрману равна 4500 - 4800 футам. Эти горы, представляющие дикий зубчатый гребень и даже издали явственно обнаруживающие слоистость, начинаются на севере, близ Баккенинга и южного конца Валагинских гор, где раздел образуется долиною восточного рукава-истока Камчатки; затем Ганальские горы тянутся далеко к югу, простираясь еще за Ганалом. Голая тундра, все сохраняя свой северный характер, тянется до второй юрты, выстроенной жителями Ганала также для защиты путешественников. Здесь, значительно уже спустившись вниз по долине, мы опять достигли довольно большого леса, состоящего из тополей и особенно из высоких камчатских ив (ветловины).
   Река Быстрая начинается на восточном краю тундры из многочисленных мелких озер и луж, находящихся у подошвы Ганальских гор и Баккенинга. Затем она стремительно направляется к югу, между обеими упомянутыми юртами становится крупным ручьем, который почти ежегодно размывает и изменяет свои высокие тундристые берега и всюду принимает в себя мелкие боковые ручейки. Ганальская юрта, где мы вечером расположились на ночлег, выстроена на довольно значительном притоке р. Быстрой, приходящем с запада. Граниты, слюдяные сланцы, зеленоватые кремниевые сланцы и всякого рода кварцы разбросаны всюду и свидетельствуют о плутонической формации гор. Быть может, здесь есть и осадочные образования, которые, во всяком случае, должны являться здесь лишь подчиненными и сильно измененными вследствие воздействия на них вулканических сил. Зато вулканических пород совсем не было видно.
   Долина р. Быстрой значительно суживается с прекращением тундры и с приближением лесистых высот. На высотах, по-видимому, преобладает корявая береза, между тем как на низких местах господствуют высокоствольные ивы вместе с множеством рябины и жимолости.
   Вулкан Баккенинг, который я имел случай посетить впоследствии, играл, по видимому, весьма важную роль в образовании и возникновении орографических особенностей здешней местности. Так как я вернусь еще к этому предмету в дальнейшем изложении; то здесь достаточно привести только следующее. Баккенинг, теперь совершенно погасший, был, по-видимому, главною причиною поднятия Камчатской Вершины, причем мощные вулканические силы действовали, надо думать, нарушающим и изменяющим образом на первоначально, вероятно, осадочные формации Валагинских и Ганальских гор, а также на древние плутонические массы (граниты) южной оконечности Срединного хребта. Но из этого же центра расходятся также древние трахитовые и более новые вулканические образования, каковы чисто вулканические горные кряжи, тянущиеся к Коряцкой и Авачинской сопкам, далее к Жупановой и, наконец, к Семячику. Если же рассматривать все начинающиеся отсюда горные цепи, то мы получаем даже полную звезду осей поднятия, расходящихся от Баккенинга. К северу тянутся Валагинские горы, к югу - Ганальские, к северо-северо-западу - часть Срединного хребта и к юго-западу - другая часть того же хребта, который, сохраняя это направление при довольно незначительной высоте, направляется к западному морю. На юго-юго-восток горный кряж направляется к Коряке и Аваче, на юго-восток - к Жупановой сопке и, наконец, на восток - к Семячику. Из перечисленных горных цепей Срединный хребет составлен, вероятно, исключительно древними плутоническими породами, Валагинские и Ганальские горы должны считаться древними метаморфизированными осадочными образованиями, а, наконец, кряжи, тянущиеся к Коряцкой, Жупановой и Семячинской сопкам, слагаются из древних и более новых вулканических образований.
   Местность, занятая Баккенингом, представляется также и в гидрографическом отношении центром поднятия, из которого берут начало расходящиеся во все стороны главные реки полуострова. К северу отсюда течет река Камчатка, к югу - Быстрая, к юго-юго-востоку - Авача, начинающаяся здесь из двух озер и образующая проходы к Коряцкой и Авачинской сопкам; наконец отсюда же вытекают некоторые притоки р. Жупановой.
   В дороге нас несколько раз поливало дождем из быстро проносившихся туч. При этом всякий раз, как снова открывался вид на горы, я мог ясно видеть, что высоты и гребни гор сияли в покрове свежевыпавшего, ослепительно белого снега. Близ юрты, где мы расположились на ночлег и наловили себе лососей на ужин, появились, также с целью рыболовства, три медведя. Одному из них пришлось поплатиться за свою смелость жизнью, два других спаслись самым безумным бегством.
   Ночь на 31 августа была довольно холодная, так что образовалось немного льда и наши ремни стали до того жестки, что возвратить им гибкость можно было лишь погрев их у огня. Тем благодетельнее подействовал на нас после холодного ночного помещения горячий чай, который мы пили, расположившись вокруг горящего костра. В 6 часов утра мы были уже на лошадях и продолжали путешествие при холодном, густом тумане. Сперва дорога шла ивовым и березовым лесом, затем высокой моховой тундрой с многочисленными кочками, поросшими голубикой и Betula nana. После этого опять появился березовый лес, и, наконец, дорога пошла мокрой тундрой у самого берега р. Быстрой. Здесь дно долины, по-видимому, было более горизонтально, судя по тому, что вода текла спокойнее. При этом русло было так неглубоко вырыто в наносной почве, что река распалась на множество мелких рукавов, которые, как говорят, очень часто изменяют свое положение. Немного не доезжая Ганала, мы еще раз удачно поохотились на медведя. Убитого зверя мы предоставили жителям Ганала, и этот дар был принят с большой благодарностью этими, тоже больными и беспомощными, людьми. Около 12 часов дня, после того как рассеялся туман и наступила прекрасная погода, мы прибыли в Ганал.
   8 домов этого острога, беспорядочно разбросанные на левом берегу Быстрой, населены 17 мужчинами и 15 женщинами, которые, как я уже упомянул, были заражены той же страшной болезнью, как и жители Пущиной. И здесь видны были небольшие огороды, а сверх того обывателям принадлежало 20 голов рогатого скота. Но самое главное преимущество Ганала заключается в его прекрасной охоте и в рыбном богатстве р. Быстрой. Леса здесь изобилуют соболями, лисицами, северными оленями и медведями, а дикие Ганальские горы, величественно поднимающиеся перед острогом, очень богаты жирными горными баранами. В р. Быструю не только входят обыкновенные виды лососей (хайко, красная рыба, горбуша и кизуч), но она кишит еще гольцами (мальма, Salmo calaris), круглый год остающимися в реке и не спускающимися в море, чтобы снова подняться в нее. 41 версту пути, считаемую до Малки, нетрудно проехать по Быстрой; а так как обыватели были готовы тотчас же ехать со мною далее, то я охотно и с благодарностью воспользовался этим, желая поскорее выбраться из зараженной местности. Два бата немедленно были связаны в паром, и мы понеслись вниз по быстрому течению. Красивый вид открывается только с восточной стороны Ганала благодаря близости великолепных крутых и зубчатых гор; к западу, напротив, перед зрителем расстилается лишь обширная тундра. Прозрачная вода, по которой мы неслись по течению, была наполнена многочисленными гольцами, которые бросались во все стороны, спугнутые нашей быстро мчавшейся лодкой. Мы спугнули также и обратили в бегство несколько беспечно рыбачивших и разгуливавших по берегу медведей. Но о стрельбе нечего было и думать, так как наши четыре гребца имели полны руки дела уже с тем одним, чтобы хорошенько править лодками и уберечь их от посадки на камень. Только там, где река образовала крупные извилины, течение было менее быстро, и люди могли немного отдохнуть. Но где направление реки было более прямолинейно, там течение несло нас со стремительной силой, и гребцы должны были напрягать все свои силы и все внимание, чтобы невредимо пройти мимо порогов и встречавшихся больших камней. Берега большей частью голые, и лишь близ Малки, куда мы прибыли уже в 8 часов вечера, замечается больше зелени на берегах, и вообще вся местность становится более гористой.
   Для нас было истинным благодеянием попасть наконец после утомительных дней, проведенных среди больного населения Пущиной и Ганала, в хороший, чистый дом тойона и опять очутиться среди здоровых людей. Измученные дорогой, мы рано отправились на покой.
   Ночь опять была очень холодная, хотя температура не падала ниже нуля; утром же 1 сентября густой туман окутывал всю местность. Малка расположена в очень живописном месте, на левом берегу одного из рукавов реки. Острог лежит в довольно обширной котловине и окружен со всех сторон закругленными лесистыми высотами, над которыми только с северо-востока выдаются прекрасные скалистые Ганальские горы. Только с севера открывается более широкая долина, по которой течет река Быстрая. У самой Малки эта река образует крутой изгиб на западо-юго-запад (250°) и прорывает в теснине скалистые высоты. С высот, замыкающих эту котловину с юга и отделяющих ее от долины р. Начики, текущей южнее, берет начало небольшой ручей Мумуч, впадающий в Быструю, так же, как и приходящий с востока ручей Дакхелопич близ самой Малки. На этих высотах, верстах в 5 от селения, выходят известные горячие ключи. Малка, бесспорно, принадлежит к числу самых обширных и зажиточных камчадальских острогов. Благодаря своему защищенному положению в гораздо более низкой части долины она во всех отношениях имеет преимущество перед значительно выше лежащим Ганалом. Охота и рыбная ловля здесь еще богаче, чем там. Дикие бараны, северные олени, медведи, лисицы и соболи ежегодно добываются здесь в большом количестве; что же касается рыбы, идущей к Ганалу, то она должна сперва пройти мимо Малки, следовательно, ловится здесь менее отощавшей, чем там. Голец летом и зимой также играет здесь очень видную роль в деле пополнения запасов продовольствия. Относительно хахельчи, имеющей такое важное значение для жителей северо-восточной части полуострова и даже для жителей долины р. Камчатки, я узнал, что ее не бывает ни в р. Быстрой, ни в какой-либо другой реке западного берега; нужно думать, следовательно, что ее и совсем нет в Охотском море.
   В Малке имеются довольно обширные огороды; жителям принадлежат 57 голов рогатого скота и 9 лошадей. 12 домов хорошей постройки производят впечатление порядка и уютности. Жители (38 мужчин и 37 женщин) пользуются хорошим здоровьем.
   От Малки, как и от Ганала, несколько перевалов ведут к западному и восточному берегам полуострова. Но большие скопления снега лишь в редкие годы дают возможность пользоваться этими перевалами для проезда на лошадях ранее конца июня; зимой же, напротив, здесь часто проезжают на собаках. Март - настоящий месяц для разъездов по Камчатке, потому что в это время поверхность снега, оттаивающая днем на солнце, смерзается благодаря сильным ночным морозам в прочную ледяную корку, хорошо выдерживающую тяжесть людей и саней. На образующейся таким образом гладкой ледяной поверхности можно ездить во всех направлениях, нередко через наполненные снегом ущелья и узкие долины. Так, из Ганала, через перевал, открывающийся в южных отрогах Срединного хребта, можно добраться до рек западного берега Немтик и Кол; точно так же перевал от Малки ведет к лежащим близ западного берега поселкам Утка и Кыкшик. Последний перевал составляет очень удобный путь, ведущий вдоль долины р. Степановой, которая течет с севера и впадает в среднее течение р. Быстрой. На этих обеих дорогах жители Малки очень часто встречаются с ламутами, которые кочуют по всей местности к северу от Большерецка. Река Быстрая, соединяющаяся очень близко от Большерецка с р. Начикой и затем текущая к морю уже под названием Большой реки, принимает, кроме Степановой, еще множество других притоков, которые почти все идут с севера. Как указывает уже название реки Быстрой, она благодаря своему значительному падению отличается необыкновенно стремительным течением и едва замерзает в самые сильные морозы. Вместе с тем, плавание по ней на протяжении от Малки до Большерецка очень затруднительно, что зависит, с одной стороны, от страшно сильного течения, с другой же, - от присутствия на второй половине только что упомянутого пути нескольких довольно высоких и трудно проходимых порогов, каковы Железный, Долгий, Последний и еще несколько других.
   Далее, из Ганала через Ганальские горы можно добраться до реки Вактал, притока р. Коряки. И таким образом достигнуть этой последней и р. Авачи. Но этот перевал, называемый Бобровой Падью, в снежные годы очень опасен; так, в 1819 [г.] там погибли три охотника, засыпанные снегом. Наконец, от Малки два перевала ведут прямо к Коряке, минуя Начику; это именно перевалы через Малый и через Большой хребет, из которых последний составляет, как говорят, очень короткий путь.
   В 2 часа пополудни мы поехали верхом к горячим ключам в долине Дакхелопич, чтобы расположиться там на ночлег. Сухая дорога, окаймленная березами, рябиной, ивами и жимолостью, ведет к ключам, находящимся на левом берегу ручья. Главный ключ выходит у подошвы закругленной, поросшей березою горы, на небольшом плато, поднимающемся фута на 3-4 над уровнем реки; он бьет из маленького, неглубокого бассейна, имеющего около 8 футов в поперечнике, и, дымясь, стекает в ручей через канавку, имеющую 4 шага в длину. Описываемый ключ при температуре воздуха в 14° показывал 66 °R. Под только что упомянутым плато выходит еще несколько маленьких ключей, имеющих температуру воды 62, 63 и 65°. Поднимающиеся из ключей пары распространяют легкий сероводородный запах. Камни, лежавшие в ключе и возле него (обломки богатых кварцем, зеленоватых сланцев), были покрыты прочной белой массой, которая на лакмусовой бумажке обнаруживала резко щелочную реакцию. Сама же вода, по испытании ее синей и красной лакмусовой бумагой, напротив, оказалась нейтральной реакции. Близ одного из меньших источников, температура которого равна 65°, выходит холодный источник; вода его имеет всего 3 1/2 - 4° и настолько охлаждает горячую воду в ручье, что делает возможной здесь животную жизнь; так, я видел здесь маленьких рыб и множество мелких улиток (из родов Limnaeus и Planorbis), сидевших в волокнистой темно-зеленой тине. В прежнее время на этом горячем ключе была устроена Правительством водолечебница, где множество несчастных находили, как говорят, исцеление своей страшной болезни. Теперь это так необходимое и полезное учреждение остается необитаемым, без употребления и представляется почти в виде развалин. При нашем посещении стоял еще дом аптекаря и директора, части госпиталя, часовня и стойло. Далее близ ключа находился деревянный бассейн для купающихся; вода в этом бассейне имела температуру 32°, в одном месте даже 43°. При закрытии купальни все эти постройки были проданы Правительством; покупщики же частью разрушили их, частью забрали из них годные к употреблению предметы. Теперь в оставшихся, разоренных и опустошенных комнатах только и есть, что сор, пыль да запах гнили. Остается совершенно непонятным, к чему все это делалось, особенно в такой стране, как Камчатка, где подобное лечебное заведение должно было приносить громадную пользу! Мы разложили огонь перед одним из домов, чай скоро развязал языки камчадалам, и пошли простодушные рассказы на своеобразном камчадальско-русском наречии.
   Так я узнал, что у селения Апача, на нижнем течении реки Начики, находится несколько горячих ключей. По одному горячему ключу имеется на Банной и на Сику, двух притоках Начики с южной стороны; третий находится очень близко от самого селения. Все три ключа, как говорят, с очень горячей водой; ключ на Банной бьет вверх фута на два. Все эти источники находятся уже близ Апачинской сопки. Последняя представляет высокий, ребристый, теперь совершенно недействующий конус, поднимающийся сейчас же к югу от р. Начики близ селения Апача. В 18-м веке Апачинская сопка, как говорят, проявляла очень сильную деятельность; теперь же некоторую деятельность обнаруживают по временам два небольших конуса, поднимающиеся у южной ее подошвы. Апачинская сопка находится под 52°30 с. ш. и носит самые различные названия, каковы Апальская, Опальная, также Опалинская; Крузенштерн называет ее даже совсем иным именем - Пиком Кошелевым.
   После краткого сообщения о только что названных ключах мои спутники живо перешли к любимой теме и стали рассказывать о шутках, которые маленький лесной дух Пихлач устраивает с охотниками, и об опасной русалке Камак, заманивающей людей в воду, чтобы там убить и унести их. Поздно вечером мы были испуганы страшным шумом и диким ревом медведей, в самом близком расстоянии от нас завязавших между собою драку, вероятно, при ловле рыбы. Звери до того остервенились, что долго не успокаивались, несмотря на несколько выстрелов, пущенных нами в их сторону. Утром на месте драки всюду заметны были сильные следы крови.
   После холодной и несколько пасмурной ночи, проведенной нами близ лагерного огня, мы проснулись рано утром 2 сентября при чудной ясной погоде. В 7 часов мы были уже на лошадях и поехали далее вверх по долине Дакхелопич. Тропинка шла то правым, то левым берегом ручья, и нам приходилось неоднократно переезжать через неглубокую воду. Склоны долины заняты были холмами, поросшими березой, боярышником и жимолостью. Так шла дорога примерно до середины пути, т. е. верст 20. Здесь поднимается конусообразная гора, а рядом с нею - плоская; между обеими проходит ближайший путь к Коряке, так называемый Большой хребет. Совершенно оставив долину Дакхелопич, мы двигались в южном направлении через небольшую возвышенность к маленькому ручью; затем, следуя этим ручьем по сухой, травянистой тундре, через березовый лес и чащи шаламайника, мы направлялись к реке Начике. От этого пункта идет вторая дорога к Коряке, ведущая через так называемый Малый хребет. Мы переправились вброд через реку и шли вверх по ней до Начики, расположенной на левом берегу.
   Не доезжая версты две до острога Начики, я свернул еще на правый берег реки Начики, к месту, где в нее впадает горячий, дымящийся ручей, имеющий с 1/4 версты в длину и составляющий сток горячего ключа. Последний выходит из невысокого склона, образуемого конгломератом, материалом для которого послужили вулканические породы и древние зеленые, богатые кремне-кислотой сланцы. Источник отлагает умеренное количество красной глины, составляющей, по-видимому, лишь продукт разложения названных конгломератов. При температуре воздуха в 10° источник показывал 62°. Вода описываемого ключа во всех отношениях была сходна с водой малкинских источников: здесь ощущался тот же запах сернистого водорода и видны были те же белые инкрустации на камнях.
   Площадью, находящейся над горячим ключом, жители Начики воспользовались для своих огородов; но, несмотря на такое положение, и в этом году можно было ожидать небольшого урожая, так как снег исчез лишь в конце июня, а теперь уже более десяти дней как начались ночные морозы. Начика окружена живописным горным ландшафтом и представляет едва ли не наиболее высоко лежащее поселение во всей Камчатке. В нем всего 7 домов, занятых 14 мужчинами и 14 женщинами. Эти люди также переселены сюда с западного берега из-за неуместного административного усердия. До сих пор еще они не достигли благоденствия на новом месте. Стадо их состоит всего из 15 голов рогатого скота и 3 лошадей. Лососи доходят сюда с моря лишь в небольшом количестве, и этим бедным горцам приходится поэтому питаться лишь гольцами да продуктами охоты. Река Начика начинается далеко на востоке, в горах, находящихся близ Паратунки (127°). По рассказам, она вытекает там из озера, имеющего 3 версты в ширину и 6 верст в длину. Отсюда река в виде горного ручья течет сперва на север, далее, образуя большую дугу, поворачивает у острога Начики к западу и сохраняет это направление и далее; затем она протекает почти параллельно Быстрой, которая от Малки также вполне поворачивает на запад. Далее к западу Начика протекает мимо острога Апачи и, приняв несколько притоков с юга, соединяется, как уже упомянуто, недалеко от Большерецка с Быстрой; этим соединением образуется Большая река. Острог Апача находится на нижнем течении Начики, недалеко от подошвы Апачинской сопки и от устий рек Карымчиной, Банной и Сику, текущих с юга. Первая из названных рек составляет очень хороший перевал к Паратунке, две же остальные известны по находящимся на берегах их горячим ключам. Близ Начики в главную реку впадает далее река Ипуки, текущая с юга, и, наконец, против острога - река Холзан, также берущая начало на юге и открывающая очень известный перевал к верхнему течению Банной (220° на SW). В Карымчину впадает Толмачева, выходящая из озера у подошвы Апачинской сопки; здесь дорога через перевал ведет к поселению Голыгиной на юго-западном берегу Камчатки. К юго-юго-востоку от Начики (111°), близ дороги к Коряке поднимаются две зубчатые снеговые горы, именно Вуазказиц и находящийся вблизи от него Ашхалигач. Из коренных пород у горячих ключей, сверх конгломератовидных масс, я мог найти лишь подчиненную им зеленоватую породу сланцевого и серпентинного характера; последняя, вместе с обломками какого-то трахитопорфира, образует многочисленные гальки в русле реки.
   3 сентября, в 5 часов утра, мы были уже на лошадях. Прямо от Начики направившись к северу, мы поднялись на высокий перевал с болотистым грунтом и затем очень скоро достигли ручья, составляющего исток р. Коряки. Последняя в свою очередь - приток р. Авачи и течет здесь маленьким, очень стремительным ручейком. Горы, окружавшие нас, были голы, покрыты снегом и представляли дикие, изорванные формы. Сперва по пути мы встречали лишь одинокие экземпляры ольхи (Alnus incana) и ползучий кедровник. Потом начался березовый лес (В. Ermani), в котором часто попадался Rhododendron chrysanthum; затем, спускаясь по крутому склону к Коряке, мы уже почти все время ехали прекрасным березовым лесом, с каждым шагом обнаруживавшим все лучшие и лучшие, крупные деревья. Своеобразный характер камчатских березовых лесов вполне проявляется здесь. Благодаря широким кронам красивой, суковатой В. Ermani лес представляется несколько редким. На сухих местах он порастает подседом из Crataegus, Lonicera, роз, Salix pentandra (чернотальник) и немногочисленных кустов рябины, между которыми разрастается высокая трава; над последней в свою очередь выдаются отдельные высокие растения, как Epilobium, Thalictrum, Geranium, Aconitum, Artemisia, Pulmonaria, Delphinium и Fritillaria. На влажных местах, особенно вдоль многочисленных струек воды, пересекавших наш путь, поднималась высокоствольная ива (ветловина) или разрастались Filipendula kamtschatica, Senecio cannabifolius и Heracleum dulce, к которым нередко присоединялись еще высокая крапива и Iris. Мы проехали мимо двух юрт, построенных охотниками в равных расстояниях от Коряки и Начики и служащих для ночлега при охотах в этих очень богатых соболями лесах. По мере приближения к острогу Коряке долина реки того же имени, остававшейся большею частью на севере поблизости от нас, все расширяется и, наконец, соединяется с долиною р. Авачи. Окрестные горы отдаляются от реки и к востоку соединяются с высотами, проходящими южнее Авачинской губы; к западу же они тянутся к Ганальским горам. Таким образом, перед нами вполне открылся вид на величественные вулканы Коряку и Авачу.
   В 2 часа пополудни мы прибыли в острог Коряку, который состоит из восьми хорошо построенных домов, расположенных на берегу одноименной с ним реки. Население Коряки состоит из 16 мужчин и 13 женщин; у них всего 29 голов рогатого скота и 6 лошадей. Нас встретил очень радушный прием, и камчадал Волков, который до того уж неоднократно бывал у меня в Петропавловске, вызвался сопровождать нас в батах до Старого Острога; поездка же эта, вследствие очень стремительного течения р. Коряки, требует большого искусства со стороны управляющих батами. В 4 часа мы выехали, а в 6 были уже в Старом Остроге, проехав, таким образом, 20 верст в два часа. Сперва мы неслись очень быстро вниз по р. Коряке. На берегах видны были многочисленные высокие горы, состоявшие из хряща и щебня, а также много леса - березы и высокоствольной ивы. Затем мы вошли в р. Авачу, на берегах которой, также лесистых, выступают метаморфические сланцы.
   В Старом Остроге я остановился у своего давнишнего приятеля Машигина, которого, к сожалению, не застал дома; он отправился на охоту за баранами. Это разрушило мои планы относительно дальнейших поездок в эту осень. Я надеялся съездить с Машигиным еще в Паратунские горы; но так как сыновья его говорили, что старик будет дома не ранее 8-10 дней, и что неизвестно даже, какой дорогой он вернется, то я решил на следующий же день отправиться в Петропавловск. Старый Острог во всех отношениях отличается благоустройством. Восемь домов поселения с их большими огородами производят впечатление зажиточности. Хорошее впечатление производят и жители (30 мужчин и 21 женщина), которым принадлежат 44 головы рогатого скота и 6 лошадей. С величайшим радушием нас устроили в чистых комнатах и осыпали всякими знаками внимания.
   4 сентября, к сожалению, шел дождь; тем не менее, когда к полудню он как будто ослабел, я решил опять перейти в баты, чтобы доехать вниз по р. Аваче до деревни того же имени, до которой отсюда считается 25 верст. Сперва берега реки покрыты высокими ивами и березами, поверхность же представляется волнистой; потом берега становятся ниже и покрыты лишь ивняком; наконец река течет по совершенно болотистой местности, сплошь изрезанной протоками и покрытой лужами, и так доходит до деревни Авачи, расположенной уже на самой Авачинской губе. Дорогой опять пошел дождь, так что мы около двух часов добрались до Авачи совершенно измокшими. Деревня произвела на нас очень грустное впечатление. Несколько человек обывателей со всеми 4 лошадьми, имевшимися в деревне, ушли на охоту. Отправляться через Авачинскую губу на небольших батах при сильном волнении представлялось неблагоразумным, и я поэтому решил последние 12 верст до Петропавловска пройти пешком. Большую часть багажа мы оставили в деревне, чтобы захватить ее впоследствии; самые же необходимые предметы понесли за нами два человека. На полдороге, у губы Сероглазки, мы встретили два новых дома, выстроенных в прошедшее лето для Петропавловских казаков; в одном из этих домов мы остановились для кратковременного отдыха, а затем поспешно продолжали свой путь, и в 6 часов вечера я благополучно достиг своей квартиры. Этим закончилось мое продолжительное путешествие, последнюю часть которого мы проделали очень плачевно, идя под дождем пешком по грязи.
   Живо счистил я всю дорожную грязь и поторопился в тот же вечер еще представиться губернатору, который принял меня в высшей степени любезно и пригласил почаще бывать у него зимой и даже ежедневно являться к столу.
   Дома меня уже ждали многие из знакомых, и начались бесконечные расспросы и рассказы. Особенное впечатление на всех моряков, в том числе и на Завойко, произвела моя поездка на вельботе; за эту первую в таком роде поездку по Камчатке я получал от всех величайшие похвалы.
  

Прибавление. Пребывание в Петропавловске зимою 1852-1853 гг.

  
   Уже через несколько дней по прибытии в Петропавловск для меня стало ясно, что в эту осень и думать нечего о дальнейших поездках. Наступил продолжительный период дождей, в течение которого горы и перевалы покрылись обильно выпавшим снегом. В такое позднее время года нельзя было уговорить проводников принять участие в поездках; даже мой приятель из Старого Острога старик Машигин, и тот отказался. К довершению всего, в Камчатке всегда бывает трудно доставать лошадей, так что для меня уже с этого времени началась в Петропавловске однообразная зимняя жизнь. Несколько зим, проведенных мною в Петропавловске, до того между собою вообще сходны, что в описании их я предпочитаю оставить форму дневника и ограничусь лишь резюмированием пережитого.
   За истекшее лето Завойко произвел много работ в Петропавловске, так что это небольшое поселение довольно значительно возросло и украсилось. Теперь здесь красовались 5 новых, очень хорошо выстроенных домов, назначенных для помещения офицеров и чиновников, и две прекрасных, просторных казармы для матросов и солдат. Все эти дома были построены из стройных стволов камчатской ивы и покрыты хорошими железными крышами, выкрашенными в красный цвет.
   Прибывшие в мое отсутствие суда доставили новых чиновников, с которыми я теперь познакомился. Прибыла также и большая почта с вестями с родины. Далее, в городе опять явилось множество разного рода товаров и припасов, причем особенно хорошо снабжены были разными нужными для нас предметами лавки Российско-Американской Компании и американца. При моем возвращении в Петропавловск в гавани стояли еще в ожидании разгрузки несколько казенных транспортных судов, незадолго до того прибывших из Аяна и Ситхи. Точно так же в большой губе стояли на якоре три китобойных судна, экипаж которых отдыхал здесь от трудов и опасностей, испытанных в Беринговом море и на Ледовитом океане. Отсюда суда эти собирались пойти со своим ценным грузом на Сандвичевы острова.
   Компанейское судно "Кадьяк" привезло из Ситхи разные товары и часть весьма ценной добычи с промыслов, между прочим, множество морских бобров. На этом же судне прибыл евангелически-лютеранский пастор для исполнения церковных треб среди своих, немногочисленных здесь, единоверцев; такого рода наезды лютеранского духовенства в Камчатку совершаются не чаще одного раза в три-четыре года; для меня это было первой и последней встречей здесь лютеранского пастора. На "Кадьяке" же прибыл и архиепископ Иннокентий. Он время от времени объезжал для ревизии свою епархию, которая простиралась от Якутска до Ситхи. Этот почтенный старец в юные годы был священником на Алеутских островах, о которых он еще под прежней своей фамилией Вениаминова напечатал очень интересные данные; впоследствии он умер митрополитом Московским. Пробыв почти целый месяц в Петропавловске, оба эти духовных лица оставили его 18 сентября, чтобы вернуться на Ситху. Вообще, наша гавань в сентябре была еще очень оживлена, так как сюда пришли четыре китобойных судна, опять удалившихся после некоторого отдыха. Все они привезли богатую добычу с севера и шли на зимовку в Гонолулу. Один французский китобой ушел лишь 8 октября, а русское транспортное судно "Байкал" пришло из Аяна только 21 октября, доставив нам большую почту и всякого рода припасы. С прибытием "Байкала" навигация у нас кончилась, но исключительно потому, что по расписанию больше судов не должно было явиться сюда. Льдом Малая бухта (гавань) покрылась только в конце ноября, между тем как большая Авачинская губа почти всю зиму простояла открытой, затягиваясь лишь изредка, и то не сплошь, тонким слоем льда, который держался не более нескольких дней.
   В сентябре, за исключением первых 10 дней, когда восточные и юго-восточные ветры пригоняли нам дождь, почти все время продолжалась отличная погода, причем господствовали западные и северные ветры, благодаря которым стояли ясные, часто даже теплые дни. Октябрь уже более походил на зимний месяц, так как в течение его выпадало иногда немного снега; но он всегда очень быстро стаивал. При понижении температуры до -1 и -2° местами лужи покрывались тонким слоем льда. Лишь 23 октября, при юго-восточном ветре, выпал первый большой снег, доставивший уже на всю зиму снежный покров; окрестные же горы еще с половины сентября оделись в свое полное белое одеяние.
   Прекрасный снежный путь тотчас же снова внес оживление в наше захолустье: собачьи санки с их колокольчиками и трескотней опять были в полном ходу. На них ездили в ближайшие окрестности, возили дрова из лесу и сено с сенокосов. Но вместе со снегом сюда опять вернулся докучный гость - пурга. 24 и 27 октября мы имели пургу при сильном юго-восточном ветре, после чего опят пошел дождь и наступила очень мягкая температура, что продолжалось до 5 ноября. В течение ноября у нас была лишь одна вьюга - 19-го; остальное время стояли чудные ясные дни при западных и северных ветрах и при температуре, колебавшейся между - 6 и - 10°. Лишь 28 ноября стояло 12° мороза, причем гавань сплошь покрылась льдом. До 5 декабря температура держалась около - 10°, затем опять стало теплее, и дождливые дни сменялись прекрасной ясной погодой. Рождество было очень дождливо, и только 29 декабря при сильном юго-восточном ветре выпала огромная масса снега, так что в несколько часов мощность его достигла целого аршина. В первую половину января 1853 г. были частые вьюги, причем шел сильный снег. Мороз большею частью не достигал 10° и только один раз было 10° и один раз 11°. Зато в ясные дни на солнце нередко становилось уже чувствительно тепло. В первую половину февраля большею частью стояла очень хорошая погода, бывали даже теплые дни. Только раз, именно 15 февраля, температура ночью упала до -15°. Во вторую половину того же месяца выпало, напротив, много снега и часто бывали бури. Точно так же часты были ветры и бури в марте; особенно сильны они были 8-го и 22-го и продолжались с переменной силой до конца месяца. Но холод заметно ослабел, и морозы не превосходили 3-4°. Нередко наступала оттепель, иногда даже с дождем. В апреле преобладали сильные ветры: с запада они приносили ясные дни, с востока - дождь и снег. В этом месяце уже решительно господствовала оттепель, снег быстро таял, и нередко стояли вполне весенние дни. 28 апреля исчез последний лед из Малой губы (гавани), между тем как на большой его уж не было с февраля. Вместе с маем наступила весна. Нередко выпадал дождь, дни стали теплее и снеговые массы быстро уменьшались. Но на равнине все-таки оставалось еще много снега, а на высотах, конечно, и того больше. Лишь кое-где выступала темными пятнами освободившаяся уже от зимнего покрова земля. Если не считать небольших ночных морозов, то холода вполне прошли; нередко стояли даже вполне теплые дни (15-16° в тени, 22-25° на солнце). 12 мая я увидел первые цветы - Anemone и Viola.
   1 октября 1852 г. опять состоялась выставка овощей, причем роздано было несколько премий; но выставленные предметы и в качественном, и в количественном отношении уступали прошлогодним. Зато теперь на выставке были огурцы и цветная капуста, которых прежде не было. Эти овощи были выращены на огороде Завойко, с которого 15 февраля получен был первый свежий салат, а 23 апреля - первые редиски.
   Почта, доставленная 21 октября из Аяна на транспорте "Байкал", принесла различные правительственные распоряжения. В числе их было одно, которое чуть не привело к весьма для меня важным результатам.
   Дело в том, что Правительство решило отправить в Японию два военных судна под командой адмирала Путятина с целью выхлопотать или вынудить там такой же доступ в страну и такие же условия для торговых сношений, каких успел уже добиться американский адмирал Перри (Perry). Чтобы придать миссии больше внушительности, корвет "Оливуца", стоявший в Камчатке, также должен был принять в ней участие и для этого присоединиться сперва к эскадре Путятина в Гонолулу. Вследствие этого Завойко уже 23 октября предписал командиру корвета лейтенанту Лихачеву приготовиться к возможно более раннему выходу весной и теперь же начать необходимые сборы. Так как я находился в очень хороших отношениях с Лихачевым и так как Завойко тоже благоволил ко мне, то первый, человек очень образованный и к тому же любитель геологии, просил губернатора о разрешении участвовать и мне в экспедиции, чтобы я имел возможность познакомиться с вулканами Сандвичевых островов, а при случае - и Японии. Завойко тотчас же согласился на это; переговорив со мною и получив мое согласие, он уже 5 ноября официальным приказом сообщил, чтобы я готовился к плаванию на корвете. С этого времени я уже принадлежал к экипажу корвета и вместе с Лихачевым обдумывал планы насчет препровождения нашего времени в Гонолулу и в Японии. Так прошла почти вся зима до 9 марта, как вдруг стало известно, что Лихачев поссорился с Завойко, потерял вследствие этого команду на корвете и заменен здесь в этой должности другим офицером. Мои мечты, таким образом, рассеялись, потому что я был прикомандирован лично к Лихачеву. Завойко высказал мне сожаление о том, что я лишен возможности познакомиться с тропической природой, но вместе с тем выразил желание, чтобы я с тендером "Камчадал" проехал в Ижигинск с целью произвести оттуда разведку относительно месторождений ртутных руд на полуострове Тайгоносе. Такое же желание было высказано и в Петербурге, на основании одной старой заметки Палласа об этом предмете.
   Русская пословица говорит: "Паны дерутся, а у хлопцев чубы болят". Так вышло и теперь! Ссора обоих важных бар перенесла меня с большого, прекрасного корвета на маленький тендер, и вместо цветущего юга я должен был увидеть холодный север. Дневным приказом от 15 марта я был смещен с корвета, который 25 марта уже отправился на рейд, а 31 вышел в океан, направляясь прямо в Гонолулу.
   Как и в прошлую зиму, так и теперь наше небольшое общество устраивало разные увеселения и развлечения; особенно много пришлось их на Рождество и Пасху. В доме Завойко нередко устраивались танцевальные вечера, маскарады и обеды; то же часто бывало и у семейных чиновников. Наконец, не было недостатка и в спектаклях, всякого рода пикниках и небольших собраниях у холостяков. Из множества увеселительных поездок, устраивавшихся почти ежедневно, следует особо упомянуть о двух. Из них первая, в Старый Острог, состоялась 10 января приблизительно на 30 санях; этот пикник устроился с целью проводить губернатора, который отправлялся с начальником своей канцелярии на ревизию в Ижигинск. Все общество рано утром уж отправилось на бесчисленном множестве собак в Авачу и на тамошней тундре ожидало начальника края. С прибытием Завойко вся масса саней зашевелилась, и при криках "ура" началась дикая гонка, продолжавшаяся до Старого Острога, где, после веселой закуски, наше общество распростилось с отъезжавшим. Тотчас же по отбытии губернатора из Старого Острога все сани так же шумно и весело вернулись в Петропавловск; Завойко же из своего путешествия приехал лишь 3 марта.
   Вторая дальняя поездка, также в очень большом обществе и с участием дам, состоялась 30 января к горячим ключам на Паратунке. Первая часть пути, до Авачи, была еще очень мало уезжена, и поэтому сани, к великой потехе ездоков, часто опрокидывались на наклонных, гладких поверхностях. Но начиная от Авачи дорога стала лучше. Сперва мы выехали на большую тундру У устья р. Авачи и переехали поперек через рукава, образующие ее устье. Затем началась дорога, проложенная в 1827 г. начальником Камчатки Голенищевым к его тогдашней даче Микижиной. В 5 верстах от деревни Авачи мы достигли избушки, построенной на главном рукаве реки Авача и служившей жилищем паромщика. Далее мы поехали по тундре, местами поросшей ивняком, до р. Тихой (притока Паратунки с запада), на берегу которой расположено поселение Тихая, создание Завойко. Здесь в трех домах поселены якуты для занятия скотоводством. Через незамерзшую реку Тихую мы переехали по мосту и, проехав еще версту, достигли дома, также населенного якутами и составлявшего последний остаток прежнего, более крупного поселения Орловой. Как хороших скотоводов и прилежных работников якутов охотно привлекают к поселению в разных местах Восточной Сибири. Таким образом, уже много лет тому назад (я думаю, еще при Голенищеве) несколько человек этого племени попали и в Камчатку, где они были поселены сперва в Орловой. Но, судя по теперешним жалким остаткам как от переселенцев, так и от их стад, ни якутам, ни якутскому скотоводству здесь не повезло.
   От Тихой до Быстрой (последняя - также приток Паратунки, и ее не следует смешивать с той Быстрой, которая образует Большую) мы ехали березовым лесом (В. Ermani). И через эту быстротечную, совершенно незамерзшую реку был переброшен мост. Теперь мы достигли места раздвоения дороги: правая ветвь дороги ведет в большие ивовые и тополевые леса на верхнем течении р. Быстрой, откуда Петропавловск получает большую часть своих строительных материалов, между тем как левая через голенищевскую просеку направляется к печальным развалинам некогда привлекательной Микижиной.
   От Микижиной дорога шла сперва лесистыми холмами и затем через речку Хайкову, после чего мы приехали на обширную, совершенно обнаженную и окруженную довольно высокими горами тундру, на западном краю которой показался пар, поднимающийся с горячих ключей. В 4 часа мы были уже на месте и расположились в просторном доме, выстроенном для посетителей этих ключей. Дом был разделен на дамскую и мужскую половины, а также имел еще очень просторное общее помещение, откуда крытый коридор вел к купальному бассейну на ключах. Здесь, в общем помещении, мы устраивали сообща очень веселые обеды, а по вечерам бывали даже и танцы. Вода в бассейне имела температуру 33° при температуре воздуха -22°; на краю бассейна, где выходил ручей, я наблюдал даже 37° и 40°. Почва, из которой выходит ключ, представляет очень мощный, мягкий аллювиальный слой. Общая картина котловины, в которой мы находились, имела совсем зимний характер, потому что и равнины, и горы были покрыты глубоким снегом. Горы окружали нас со всех сторон, а с востока над ними выдавался высокий, красивый недеятельный конус Вилючинской сопки. Эта прекрасная гора поднимается не очень далеко от горячих ключей, и, как говорят, летом до нее нетрудно добраться пешком или верхом. Но еще легче достигнуть ее, доехав до южного берега Авачинской губы: здесь, направляясь от Таринской губы, достаточно пройти версты 2-3 через лесистые высоты, которые тянуться близ нее, чтобы добраться до долины Вилючика, начинающегося у подошвы вулкана и впадающего в небольшую Вилючинскую губу.
   Во время сегодняшней нашей поездки мы могли видеть проявление очень сильной деятельности на Асачинской сопке, находящейся также у моря, но несколько далее к югу от Вилючинской. Громадные, темно-серые, даже почти черные клубы пара поднимались с большой скоростью, становясь при своем подъеме все больше и больше; затем на некоторой высоте они распространялись более горизонтально над кратером, принимая форму пинии; при этом явственная темная полосатость, направлявшаяся вниз от облака, указывала на сильный дождь пепла. Через каждые два часа следовало все с неизменной скоростью и силой и все в таком же виде выбрасывание громадного клуба дыма. Несколько дней спустя я из своей квартиры в Петропавловске мог еще наблюдать то же явление; но только отсюда облака пара представлялись поднимающимися над береговыми горами немного восточнее Вилючинской сопки. Что касается других вулканов, видимых из Петропавловска, то на Вилючинской и Коряцкой сопках всю зиму не было заметно следов деятельности; зато Авача непрерывно выделяла пар и проявляла то бол

Другие авторы
  • Вельяминов Петр Лукич
  • Каменев Гавриил Петрович
  • Званцов Константин Иванович
  • Лернер Николай Осипович
  • Дикинсон Эмили
  • Мочалов Павел Степанович
  • Гагедорн Фридрих
  • Бородин Николай Андреевич
  • Уманов-Каплуновский Владимир Васильевич
  • Эрн Владимир Францевич
  • Другие произведения
  • Леонтьев Константин Николаевич - Плоды национальных движений на православном Востоке
  • Ричардсон Сэмюэл - Индейцы
  • Гиппиус Зинаида Николаевна - Интуристы у фашистов
  • Гарвей Надежда М. - Краткая библиография переводов
  • Быков Петр Васильевич - Е. М. Фролова-Багреева
  • Раскольников Федор Федорович - Взятие Энзели
  • Челищев Петр Иванович - Путешествие по северу России в 1791 г.
  • Дорошевич Влас Михайлович - Сахалин (Каторга)
  • Пушкарев Николай Лукич - Пушкарев Н. Л.: биографическая справка
  • Костомаров Николай Иванович - Богдан Хмельницкий данник Оттоманской Порты
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
    Просмотров: 387 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа